Изначальный план Вашингтона по быстрой смене режима в Тегеране провалился. Власть перешла к децентрализованной структуре во главе с КСИР. Полгода конфликта привели к рекордно низкому рейтингу Дональда Трампа в США, а в Иране усугубился экономический кризис. Общая сумма ущерба эквивалентна 57% ВВП Ирана, курс риала упал до исторического минимума. При этом ни одна из сторон не идет на уступки, пока свободное судоходство в Ормузском проливе парализовано. По мнению экспертов, решающими для развития событий на Ближнем Востоке станут выборы в американский конгресс. Каковы дальнейшие сценарии — в материале «Известий».
Какие потери понесли США и Иран
Шесть месяцев войны не принесли Вашингтону главного результата, на который рассчитывали в начале кампании, — смены политического режима в Иране. По крайней мере всего за две недели до начала масштабного конфликта на Ближнем Востоке президент США лично называл это «лучшим, что может произойти». Официально же Белый дом пытался не допустить появления ядерного оружия в Исламской Республике, однако спустя полгода ситуация вокруг иранской ядерной программы стала еще туманнее.
Хотя удары США и Израиля нанесли серьезный ущерб иранской инфраструктуре, вооруженным силам и экономике, однако государственная система сохранилась и продолжает сопротивление. В ответ Тегеран использует главный доступный ему рычаг — контроль над судоходством через Ормузский пролив, через который до войны проходило около пятой части мировых потоков нефти и СПГ. Сейчас движение практически парализовано.
Очевидно, что спустя полгода США сделали только хуже — по крайней мере для мировой экономики. Нефть Brent после болезненного скачка до $112 за баррель впоследствии ушла ниже $90, поскольку часть судоходства через Ормуз была восстановлена. Однако рынок по-прежнему испытывает дефицит предложения, особенно недостает дизельного топлива.
В итоге потери несут обе стороны. Вооруженные силы США теперь испытывают, например, серьезную нехватку важнейших противоракетных комплексов Patriot, сообщает Associated Press со ссылкой на источники. По информации издания, за время конфликта американские военные израсходовали 65% ракет, что составляет 1,5 тыс. штук из 2,3 тыс. в запасе.
Всё это бьет по репутации администрации. По данным Reuters/Ipsos, в августе работу Трампа одобряли только 33% американцев — это минимум за его нынешний президентский срок. Поддержка военных действий против Ирана опустилась до 31% против 37% в марте. Для президента низкий рейтинг может быть менее серьезным ограничителем, чем для Республиканской партии, которой еще предстоит бороться за власть с Демократической. При этом война непосредственно затрагивает американских потребителей. Цена на бензин в США поднялась выше $4 за галлон, примерно на $1 выше уровня годичной давности.
Иран за свою неуступчивость заплатил глубоким экономическим кризисом, от которого страдает в первую очередь население. По оценке Тегерана, ущерб от войны достиг примерно $270 млрд — около 57% ВВП страны. Международный валютный фонд прогнозирует сокращение реального ВВП Исламской Республики в 2026 году на 5,4%, а инфляцию — на уровне 68,9%. По данным сайта Bonbast, фиксирующего валютные курсы на черных рынках Ирана, и сообщениям Bloomberg, курс риала тем временем опустился до исторического минимума. Но экономическое давление пока не превратилось в политический крах Ирана.
В первые месяцы конфликта Белый дом сделал ставку прежде всего на военную силу, однако ощутимого результата это не принесло. Теперь Вашингтону приходится выбирать между дальнейшей военной кампанией и стратегией длительного экономического давления. В августе США расширили санкции против Ирана и пригрозили вторичными ограничениями странам и компаниям, продолжающим вести бизнес с Тегераном, объявив о «разрушительной экономической операции».
Однако здесь Вашингтон сталкивается с особенностью иранской системы. Она находится под санкциями десятилетиями и уже выработала механизмы адаптации. Как отмечает научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Григорий Лукьянов, продолжительное давление одновременно истощает ресурсы Ирана и повышает его способность держаться на плаву в условиях ограниченного доступа к внешним рынкам. «Система способна выживать значительно дольше, чем ожидают ее противники», — считает эксперт.
Так война постепенно превращается из попытки добиться быстрого политического результата в противостояние на истощение. И главный вопрос теперь — у кого раньше закончится запас прочности.